Generation «G»Generation «G»
Generation «G»

Generation «G»


Олександр Панов
Правозащитники обвиняют политический режим, установившийся здесь с победой сил РПФ во главе с нынешним президентом Полем Кагаме в авторитаризме и проведении политических репрессий

Теги матеріалу: імперіалізм, африка, війна, клерікалізм, пам`ять, панов, постать, спорт
12.08.2012

«Представьте на минуточку, что в этой стране все, кто сейчас старше 21 года помнят геноцид, причем все они были либо его исполнителями, либо жертвами» – так часто говорят о Руанде когда хотят объяснить людям не знакомым со сложными перипетиями ее истории глубину трагедии, следы которой, естественно, до сих пор дают о себе знать. На самом деле, это все же преувеличение: многие из нынешних руандийских граждан вернулись сюда из изгнания уже после 1994 года, да и среди тех, кто находились в то время в стране далеко не все были убийцами и идейными сторонниками экстремистского режима «Hutu Power». Однако то, что геноцид катком прокатился здесь в той или иной степени по каждой семье, оставив сотни тысяч трупов и незаживающие рубцы в душах выживших – чистая правда.

Рубцы остались также и на телах многих руандийцев. Как-то в Кигали за разговором в кафе с одной хрупкой руандийской девушкой я случайно увидел какие-то странные шрамы на внутренней стороне ее предплечья. В свое время в России я повидал множество разного рода неформалов, которые резали себе вены на руках или выцарапывали там чье-то имя. Но Жанет совсем не была похожа на неформалку, экспериментирующую с телесными модификациями.

Что это у тебя? – спросил я ее.

Это мое имя.

Когда она сгибает руку в локте действительно начинают отчетливо проступать буквы: Jeannette.

Зачем ты это сделала?

Это не я.

А кто же?

Мои родители.

Зачем?

Это было во время геноцида. На тот случай если я потеряюсь, чтоб меня можно было найти, ну или хотя бы чтоб на могиле оставили надпись в случае если меня убьют.

Жанет 22 года и она все помнит. Таких как она, со шрамами на руках, осталось не мало, еще больше их было среди погибших. Большинство человеческих останков после геноцида не удалось бы опознать даже по таким шрамам на теле – они гнили и разлагались кучами прямо на улицах или в местах массовых расправ, становясь добычей стервятников и собак (большинство их потом пришлось перестрелять солдатам повстанческой армии Руандийского патриотического фронта и миротворческой миссии). Человек, который пытался предать мертвое тело земле или хотя бы прикрыть его листьями банановой пальмы автоматически попадал под подозрение в сочувствии к «тараканам» и таким образом сам рисковал разделить их судьбу. К моменту окончания стодневного безумия в июле 1994 года Руанда была завалена горами полуразложившихся трупов и скелетов, на которых сохранились лишь какие-то фрагменты одежды. Мрачными фотографиями с черепами и изувеченными людьми до сих пор пестрит интернет-пространство: достаточно забить слово «Руанда» в любом поисковике и пробежаться глазами по картинкам, чтобы понять, что теперь этот образ надолго укоренился в виде своеобразного «анти-бренда» страны.

Сейчас однако руандийская нация, возрождаясь на новых началах, усиленно работает над новыми, позитивными брендами. Одним из них в стране является велоспорт, который по популярности может соперничать даже с самим футболом. Национальная велосипедная команда, созданная в 2007 году усилиями американского велосипедиста-энтузиаста Джонатана Бойера по прозвищу «Джок» из вчерашних «майбобо» – так здесь называют уличных мальчишек, – и сирот гражданской войны, уже успела стать настоящей легендой. Многие из нынешних звезд еще совсем недавно не умели толком ни читать ни писать, едва говорили по-французски, а считать учились на мешках картошки, погрузкой которых на местных рынках зарабатывали деньги на свои первые дешевые китайские односкоростные велики. Теперь они герои и любимцы всей страны, примеры для подражания уже для следующего поколения руандийских тинэйджеров.

Адриен Нийоншути один из самых успешных спортсменов в команде. «Я бы хотел, – как-то заявил он журналистам чтобы люди, при упоминании о моей стране вспоминали спорт, в том числе, велосипедный, или даже просто думали о ней как о великой нации. Первое же о чем они вспоминают – это геноцид, но это было уже восемнадцать лет назад, надо концентрировать внимание на чем-то позитивном».

Адриену 25 и он тоже помнит. Помнит своих пятерых братьев и сестру, а с ними четыре десятка других родственников, убитых во время геноцида экстремистами, помнит, как сам чудом спасся вместе с родителями благодаря ливню, внезапно обрушившемуся с небес и помешавшему боевикам поджечь дом друзей семьи, укрывавших их от расправы. Возможно, именно благодаря тому, что он помнит, Адриен и добился успехов в велоспорте, направляя на него все свои силы и сосредотачивая мысли. «После трех дней без велосипеда воспоминания снова подступают нестерпимой головной болью» признался он в разговоре американскому журналисту Филиппу Гуревичу.

Последний, кстати, является автором множества увлекательных репортажей о послевоенной Руанде, наиболее цельный, подробный и известный из которых – это его книга с пронзительным названием «Мы хотим сообщить вам о том, что завтра будем убиты вместе со своими семьями». Такой фразой начиналось письмо, которое прихожане-тутси в апреле 1994 года написали своему пастору-хуту из церкви, где они в течение некоторого времени укрывались от расправ со стороны экстремистов, в надежде, что тот проявит милосердие и поможет им пережить весь этот кошмар и поучаствует в спасении их, их детей, или хотя бы душ. Ответ пастора был краток и категоричен: «Господь не хочет вас, так что считайте, что ваша проблема уже решена. Вы должны умереть».

Большинство людей скрывавшихся тогда в церкви позже действительно были убиты. Что касается пастора Нтакирутиманы, после окончания геноцида он бежал в Заир, откуда позже перебрался в США к своему сыну, практикующему врачу с американским дипломом. В интервью с Гуревичем он с сожалением вспоминал о жертвах геноцида, который, впрочем, отказывался признать таковым, заменяя это определение эвфемистическим словосочетанием «весь этот хаос», равно как и отрицал свое в нем соучастие и даже факт написания им процитированного выше письма своим прихожанам. В 1996 году однако он был арестован и пусть не с первого раза, но все же выдан международному правосудию. Отсидев 10 лет в тюрьме, пастор вышел на свободу в 2006-м и месяц спустя скончался в Танзании.

Это было небольшое нелирическое отступление. Историй подобной этой, к несчастью, много. О том, как люди уничтожали при помощи мачете и другими варварскими способами женщин и детей, в том числе еще не родившихся, своих соседей, коллег по работе, приятелей и даже родственников написано уже в десятках книг и автобиографических статьях людьми, пережившими геноцид или ставших свидетелями его разрушительных последствий, а также учеными и журналистами вроде того же Гуревича. К сожалению, пока ни одно из таких изданий еще не переведено на русский язык, но, возможно, все еще впереди?. Вернемся же снова в наше время.

Джок, тренер Адриена и его товарищей, называет Руанду «страной второго шанса». Многие из тех, кто принимал участие в 1994 году в массовых расправах предстали перед воссозданными по традиционным образцам народными судами «гачача» и либо вообще получили прощение сразу, либо уже отсидели свои не слишком большие сроки, в течение которых помогали воссоздавать разрушенную инфраструктуру и строили дома родственникам погибших. Разделение страны на группы тутси и хуту теперь под строгим запретом, любые подобные попытки жестко караются уголовным правом. Страна развивается и хорошеет на глазах, направляются солидные инвестиции в образование и на различные социальные проекты. Спустя 18 лет о геноциде здесь внешне напоминают лишь многочисленные мемориалы с массовыми захоронениями и следы от пуль, оставшиеся на здании национального парламента со времен боев за столицу. Да и сам Джок на шестом десятке лет начал здесь в некотором смысле новую жизнь, освободившись от груза прошлого, в котором у него были и несчастливо распавшийся брак и тюремный срок за совращение малолетних и общая жизненная неустроенность и одиночество.

Что касается его ребят, то и им тоже, безусловно, повезло. Давно известно, что в странах так называемого «третьего мира» профессиональный спорт является одним из немногих открытых социальных лифтов для ребят из бедных и неблагополучных семей. В 2009 году Адриен Нийоншути стал первым руандийским велосипедистом, подписавшим контракт с профессиональной командой – южноафриканской «MTN Qhubeka». Год спустя у него почти получилось выиграть путевку на Олимпийские игры, однако в тот раз спортсмена в самый ответственный момент досадно подвела велосипедная цепь из-за разрыва которой были проиграны столь важные минуты и упущено призовое место в квалификационном заезде. Однако Адриен и не думал унывать, сохраняя бодрое расположение духа, ведь у него снова впереди оставался еще «второй шанс» – соревнования по маунтин-байку. Здесь и в правду было на что рассчитывать и надеяться, не зря же он вырос, и в прямом смысле, и как спортсмен, в «стране тысячи холмов», как была прозвана Руанда европейцами еще во времена колониализма. Среди самих руандийцев, кстати, по этому поводу бытует шутка о том, что если их страну разгладить утюгом, она десятикратно увеличится в размерах и уже не будет столь маленькой точкой на карте. И действительно, Нийоншути пришел к финишу заняв четвертое место, что автоматически означало для него попадание в Лондон.

Конечно, спорт спортом, но в самой стране тысячи холмов остаются еще тысячи нерешенных проблем. Международные правозащитники обвиняют политический режим, установившийся здесь с победой сил РПФ во главе с нынешним президентом Полем Кагаме в авторитаризме и проведении политических репрессий, в поддержке партизанских группировок, действующих на востоке Демократической Республики Конго, подвергают сомнению успехи политики национального примирения, утверждая, что за красивым фасадом национального единства скрывается восстановленная этнодиктатура тутси, а большинство населения страны по-прежнему прозябает в нищете и бесправии. Я специально не буду касаться этих весьма сложных и неоднозначных вопросов, мнений и суждений здесь, в этом очерке, ведь он не о политике и не о правительстве Руанды, а о поколении тех, кому принадлежит будущее этой страны. О тех, кому сейчас чуть за двадцать и которые помнят.

27 июля Адриен Нийоншути вынес на церемонию открытия Олимпийских игр 2012 национальный флаг Руанды. Позже он написал на своей странице в фэйсбуке, что это был самый счастливый день в его жизни. Возможно, день 12 августа, на который намечен финал по маунтин-байку среди мужчин окажется еще более счастливым? Как бы то ни было, Адриен уже выполнил свою главную миссию, ведь, как он отвечает на вопросы о своих олимпийских перспективах, «дело не в том, выиграю ли я медали или нет, а в том, что все руандийские дети увидели меня и сказали себе: да, если у него получилось, то и у меня тоже обязательно получится!».

Александр Панов

«Представьте на минуточку, что в этой стране все, кто сейчас старше 21 года помнят геноцид, причем все они были либо его исполнителями, либо жертвами» – так часто говорят о Руанде когда хотят объяснить людям не знакомым со сложными перипетиями ее истории глубину трагедии, следы которой, естественно, до сих пор дают о себе знать. На самом деле, это все же преувеличение: многие из нынешних руандийских граждан вернулись сюда из изгнания уже после 1994 года, да и среди тех, кто находились в то время в стране далеко не все были убийцами и идейными сторонниками экстремистского режима «Hutu Power». Однако то, что геноцид катком прокатился здесь в той или иной степени по каждой семье, оставив сотни тысяч трупов и незаживающие рубцы в душах выживших – чистая правда.

Рубцы остались также и на телах многих руандийцев. Как-то в Кигали за разговором в кафе с одной хрупкой руандийской девушкой я случайно увидел какие-то странные шрамы на внутренней стороне ее предплечья. В свое время в России я повидал множество разного рода неформалов, которые резали себе вены на руках или выцарапывали там чье-то имя. Но Жанет совсем не была похожа на неформалку, экспериментирующую с телесными модификациями.

– Что это у тебя? – спросил я ее.

– Это мое имя.

Когда она сгибает руку в локте действительно начинают отчетливо проступать буквы: Jeannette.

– Зачем ты это сделала?

– Это не я.

– А кто же?

Мои родители.

– Зачем?

Это было во время геноцида. На тот случай если я потеряюсь, чтоб меня можно было найти, ну или хотя бы чтоб на могиле оставили надпись в случае если меня убьют.

Жанет 22 года и она все помнит. Таких как она, со шрамами на руках, осталось не мало, еще больше их было среди погибших. Большинство человеческих останков после геноцида не удалось бы опознать даже по таким шрамам на теле – они гнили и разлагались кучами прямо на улицах или в местах массовых расправ, становясь добычей стервятников и собак (большинство их потом пришлось перестрелять солдатам повстанческой армии Руандийского патриотического фронта и миротворческой миссии). Человек, который пытался предать мертвое тело земле или хотя бы прикрыть его листьями банановой пальмы автоматически попадал под подозрение в сочувствии к «тараканам» и таким образом сам рисковал разделить их судьбу. К моменту окончания стодневного безумия в июле 1994 года Руанда была завалена горами полуразложившихся трупов и скелетов, на которых сохранились лишь какие-то фрагменты одежды. Мрачными фотографиями с черепами и изувеченными людьми до сих пор пестрит интернет-пространство: достаточно забить слово «Руанда» в любом поисковике и пробежаться глазами по картинкам, чтобы понять, что теперь этот образ надолго укоренился в виде своеобразного «анти-бренда» страны.

Сейчас однако руандийская нация, возрождаясь на новых началах, усиленно работает над новыми, позитивными брендами. Одним из них в стране является велоспорт, который по популярности может соперничать даже с самим футболом. Национальная велосипедная команда, созданная в 2007 году усилиями американского велосипедиста-энтузиаста Джонатана Бойера по прозвищу «Джок» из вчерашних «майбобо» – так здесь называют уличных мальчишек, – и сирот гражданской войны, уже успела стать настоящей легендой. Многие из нынешних звезд еще совсем недавно не умели толком ни читать ни писать, едва говорили по-французски, а считать учились на мешках картошки, погрузкой которых на местных рынках зарабатывали деньги на свои первые дешевые китайские односкоростные велики. Теперь они герои и любимцы всей страны, примеры для подражания уже для следующего поколения руандийских тинэйджеров.

Адриен Нийоншути один из самых успешных спортсменов в команде. «Я бы хотел, – как-то заявил он журналистам чтобы люди, при упоминании о моей стране вспоминали спорт, в том числе, велосипедный, или даже просто думали о ней как о великой нации. Первое же о чем они вспоминают – это геноцид, но это было уже восемнадцать лет назад, надо концентрировать внимание на чем-то позитивном».

Адриену 25 и он тоже помнит. Помнит своих пятерых братьев и сестру, а с ними четыре десятка других родственников, убитых во время геноцида экстремистами, помнит, как сам чудом спасся вместе с родителями благодаря ливню, внезапно обрушившемуся с небес и помешавшему боевикам поджечь дом друзей семьи, укрывавших их от расправы. Возможно, именно благодаря тому, что он помнит, Адриен и добился успехов в велоспорте, направляя на него все свои силы и сосредотачивая мысли. «После трех дней без велосипеда воспоминания снова подступают нестерпимой головной болью» признался он в разговоре американскому журналисту Филиппу Гуревичу.

Последний, кстати, является автором множества увлекательных репортажей о послевоенной Руанде, наиболее цельный, подробный и известный из которых – это его книга с пронзительным названием «Мы хотим сообщить вам о том, что завтра будем убиты вместе со своими семьями». Такой фразой начиналось письмо, которое прихожане-тутси в апреле 1994 года написали своему пастору-хуту из церкви, где они в течение некоторого времени укрывались от расправ со стороны экстремистов, в надежде, что тот проявит милосердие и поможет им пережить весь этот кошмар и поучаствует в спасении их, их детей, или хотя бы душ. Ответ пастора был краток и категоричен: «Господь не хочет вас, так что считайте, что ваша проблема уже решена. Вы должны умереть».

Большинство людей скрывавшихся тогда в церкви позже действительно были убиты. Что касается пастора Нтакирутиманы, после окончания геноцида он бежал в Заир, откуда позже перебрался в США к своему сыну, практикующему врачу с американским дипломом. В интервью с Гуревичем он с сожалением вспоминал о жертвах геноцида, который, впрочем, отказывался признать таковым, заменяя это определение эвфемистическим словосочетанием «весь этот хаос», равно как и отрицал свое в нем соучастие и даже факт написания им процитированного выше письма своим прихожанам. В 1996 году однако он был арестован и пусть не с первого раза, но все же выдан международному правосудию. Отсидев 10 лет в тюрьме, пастор вышел на свободу в 2006-м и месяц спустя скончался в Танзании.

Это было небольшое нелирическое отступление. Историй подобной этой, к несчастью, много. О том, как люди уничтожали при помощи мачете и другими варварскими способами женщин и детей, в том числе еще не родившихся, своих соседей, коллег по работе, приятелей и даже родственников написано уже в десятках книг и автобиографических статьях людьми, пережившими геноцид или ставших свидетелями его разрушительных последствий, а также учеными и журналистами вроде того же Гуревича. К сожалению, пока ни одно из таких изданий еще не переведено на русский язык, но, возможно, все еще впереди?. Вернемся же снова в наше время.

Джок, тренер Адриена и его товарищей, называет Руанду «страной второго шанса». Многие из тех, кто принимал участие в 1994 году в массовых расправах предстали перед воссозданными по традиционным образцам народными судами «гачача» и либо вообще получили прощение сразу, либо уже отсидели свои не слишком большие сроки, в течение которых помогали воссоздавать разрушенную инфраструктуру и строили дома родственникам погибших. Разделение страны на группы тутси и хуту теперь под строгим запретом, любые подобные попытки жестко караются уголовным правом. Страна развивается и хорошеет на глазах, направляются солидные инвестиции в образование и на различные социальные проекты. Спустя 18 лет о геноциде здесь внешне напоминают лишь многочисленные мемориалы с массовыми захоронениями и следы от пуль, оставшиеся на здании национального парламента со времен боев за столицу. Да и сам Джок на шестом десятке лет начал здесь в некотором смысле новую жизнь, освободившись от груза прошлого, в котором у него были и несчастливо распавшийся брак и тюремный срок за совращение малолетних и общая жизненная неустроенность и одиночество.

Что касается его ребят, то и им тоже, безусловно, повезло. Давно известно, что в странах так называемого «третьего мира» профессиональный спорт является одним из немногих открытых социальных лифтов для ребят из бедных и неблагополучных семей. В 2009 году Адриен Нийоншути стал первым руандийским велосипедистом, подписавшим контракт с профессиональной командой – южноафриканской «MTN Qhubeka». Год спустя у него почти получилось выиграть путевку на Олимпийские игры, однако в тот раз спортсмена в самый ответственный момент досадно подвела велосипедная цепь из-за разрыва которой были проиграны столь важные минуты и упущено призовое место в квалификационном заезде. Однако Адриен и не думал унывать, сохраняя бодрое расположение духа, ведь у него снова впереди оставался еще «второй шанс» – соревнования по маунтин-байку. Здесь и в правду было на что рассчитывать и надеяться, не зря же он вырос, и в прямом смысле, и как спортсмен, в «стране тысячи холмов», как была прозвана Руанда европейцами еще во времена колониализма. Среди самих руандийцев, кстати, по этому поводу бытует шутка о том, что если их страну разгладить утюгом, она десятикратно увеличится в размерах и уже не будет столь маленькой точкой на карте. И действительно, Нийоншути пришел к финишу заняв четвертое место, что автоматически означало для него попадание в Лондон.

Конечно, спорт спортом, но в самой стране тысячи холмов остаются еще тысячи нерешенных проблем. Международные правозащитники обвиняют политический режим, установившийся здесь с победой сил РПФ во главе с нынешним президентом Полем Кагаме в авторитаризме и проведении политических репрессий, в поддержке партизанских группировок, действующих на востоке Демократической Республики Конго, подвергают сомнению успехи политики национального примирения, утверждая, что за красивым фасадом национального единства скрывается восстановленная этнодиктатура тутси, а большинство населения страны по-прежнему прозябает в нищете и бесправии. Я специально не буду касаться этих весьма сложных и неоднозначных вопросов, мнений и суждений здесь, в этом очерке, ведь он не о политике и не о правительстве Руанды, а о поколении тех, кому принадлежит будущее этой страны. О тех, кому сейчас чуть за двадцать и которые помнят.

27 июля Адриен Нийоншути вынес на церемонию открытия Олимпийских игр 2012 национальный флаг Руанды. Позже он написал на своей странице в фэйсбуке, что это был самый счастливый день в его жизни. Возможно, день 12 августа, на который намечен финал по маунтин-байку среди мужчин окажется еще более счастливым? Как бы то ни было, Адриен уже выполнил свою главную миссию, ведь, как он отвечает на вопросы о своих олимпийских перспективах, «дело не в том, выиграю ли я медали или нет, а в том, что все руандийские дети увидели меня и сказали себе: да, если у него получилось, то и у меня тоже обязательно получится!».

 

Александр Панов


2011-2017 © - ЛІВА інтернет-журнал