«Женщины зажаты в тисках двух идеологий»«Женщины зажаты в тисках двух идеологий»«Женщины зажаты в тисках двух идеологий»
Пряма мова

«Женщины зажаты в тисках двух идеологий»

Дмитро Райдер
«Женщины зажаты в тисках двух идеологий»
Если мужчину эксплуатируют на работе – это считается серьезной политической проблемой, а если мужчина эксплуатирует дома женщину – это не страшно, пусть потерпит до революции?

Теги матеріалу: постать, солідарність, срср-ex, фемінізм
02.06.2012

Московская феминистская группа существует с 2008 года. Помимо анализа положения женщины в патриархальном обществе, ее участницы делают переводы иностранных авторов, которые специализируются по данной тематике, пишут собственные тексты, выходят на уличные акции, организуют публичные лекции и дискуссии. Вера Акулова, участница Московской феминистской группы, рассказывает LIVA.com.ua о проблемах гендерного неравенства и о соотношении классового и гендерного, личного и политического в жизни современного человека.


– Скажите, что значит для каждой из вас лозунг: «личное – это политическое»?

Для меня эта фраза говорит о радикальном расширении понятия политического. О том, что отношения власти проявляются на повседневном уровне. Кто моет посуду, кто пылесосит, кто моет туалет: я или мой муж? Кто кому приготовит ужин и постирает одежду? Кто решает, как я должна выглядеть, с кем мне проводить время, где мне работать, когда, сколько, как заниматься сексом?

И если по какому-то вопросу будут разногласия угрожает ли мне насилие? А если да, то какое – психологическое, экономическое, физическое, сексуальное? Все эти вопросы определяют меру свободы женщины а значит, они политические.

– Феминисток иногда упрекают в том, что в своем желании разрушить бинарные оппозиции, они стремятся превратить всех в «бесполых» существ. В патриархатном обществе различия между людьми (мужчинами и женщинами) ранжируются по принципу «кто главнее». Как говорить об этих отличиях, не впадая в сексизм, не поддерживая иерархии?

На мой взгляд, говоря о различиях, нужно понимать две вещи. Во-первых, «изначальное» разделение на мужчин и женщин это патриархатный миф. В реальности дихотомии не существует, а есть континуум даже по признаку строения гениталий есть небольшое, но заметное количество людей-интерсекс, существование которых принято игнорировать. Любые два человека отличаются друг от друга – а не только женщина от мужчины. И если «превратить всех в бесполых людей» означает «дать каждому человеку возможность быть тем, кем он быть хочет» то да, я, например, хотела бы именно этого.

Но, во-вторых и это главное, мы не можем себе позволить закрывать глаза на то, что прямо сейчас мы находимся в условиях, когда часть из нас воспитаны как мужчины, а другая часть как женщины. Это дает и тем, и другим, как преимущества, так и слабости, которые совершенно необходимо учитывать, чтобы преодолеть патриархат.

– Какое течение феминизма вам ближе? В чем вы согласны, а в чем расходитесь с другими течениями феминизма?

На этот вопрос я обычно отвечаю: «социалистический феминизм» имея в виду синтез радикального и марксистского направлений. Но вообще, по-моему, ярлыки не имеют существенного значения особенно в России, где феминистское движение только начинает складываться, и по поводу каждого из этих терминов возникают разночтения. Я вижу огромную необходимость поднимать сейчас повестку радикального феминизма: проблему гендерного насилия (осмысляя насилие вообще, в его разных формах), различные вопросы, связанные с телом женщины (сексуальность, репродуктивные права) и прочее. Все эти темы пока совершенно не осмыслены на постсоветском пространстве.

В то же время, важно понимать, что патриархат это одна из главных опор капитализма, поэтому без борьбы с капитализмом невозможно преодолеть патриархат. Если мы считаем, что моногамная гетеронормативная семья не должна иметь статус основополагающего общественного института, значит, борьба с этим неизбежно коснется всего общества в том числе, и его экономического устройства.

– Часть левых считает, что проблемы, о которых говорят феминистки – второстепенные, и сначала главное победить в борьбе против капитализма. Что вы об этом думаете? Почему феминистская теория и практика важна для левого движения?

Феминистская теория и практика, в первую очередь, важны для женщин. А для левой организации это просто нонсенс не поддерживать феминизм. Иначе получается, что вы за равенство, но только до тех пор, пока вам самим не приходится жертвовать своими привилегиями. То есть, если мужчину на работе эксплуатирует начальство это считается серьезной политической проблемой, требующей немедленного решения, а если мужчина эксплуатирует дома женщину это не страшно, пусть потерпит до революции? Женщины, которые проводят свою жизнь в материальном, сексуальном и психологическом обслуживании мужчин, могли бы тратить это время и эти силы на самообразование, творчество и борьбу. Это колоссальный потенциал, который уходит в никуда до тех пор, пока женские проблемы считаются второстепенными.

– Ваше мнение о деле Pussy Riot? Можно ли определить вашу позицию как «критическую поддержку»?

Pussy Riot политзаключенные, пострадавшие за свою либерально-антиклерикальную акцию. Размах примененного против них государственного насилия недвусмысленно показывает, что эта акция была действительно острой.

Что касается критики, то пока три предполагаемые участницы находятся в СИЗО, а остальные вынуждены скрываться, любая содержательная критика их предыдущей деятельности кажется мне несвоевременной.

– Значительная часть феминистских идей и методологии пришла к нам из западного опыта. Не ограничены ли возможности их применения на постсоветском пространстве?

На мой взгляд, такие ограничения касаются разве что терминов, за которыми стоят специфические вехи истории западного движения, и часто аргументации. Например, когда мы читаем тексты деятельниц второй волны феминизма в США, мы видим развернутый анализ положения женщины-домохозяйки но для нас это не так актуально, потому что постсоветские женщины очень давно присутствуют на рынке труда. Или же полемика между белыми феминистками среднего класса и афроамериканками: у нас проблемы расизма и ксенофобии стоят совсем иначе, и во многом ситуация с ними гораздо более катастрофическая, чем в Америке в 60-е годы. Конечно, нам нужен собственный анализ. Тем не менее, сами идеи и методы второй волны для нас актуальны как никогда.

С другой стороны, не надо забывать и о том, что у нас есть своя традиция женского движения, которая отсчитывается со второй половины XIX века. И многое из того, что писали «равноправки» в дореволюционной России, сегодня тоже отнюдь не утратило своей остроты.

– Каковы приоритеты феминистского активизма в России и на постсоветском пространстве? Что требует незамедлительного внимания и действий?

С одной стороны, у нас есть груз проблем, которые замалчивались в Советском Союзе, например, гендерное насилие, двойной рабочий день и даже, как ни трудно в это поверить, разница в зарплате и трудовая дискриминация женщин в целом. Кроме того, существует ряд проблем, связанных с так называемым «патриархатным ренессансом» с возвращением капитализма и ужесточением гендерного порядка. Это проблемы контроля над женским телом, репрессивного стандарта красоты, ограничения репродуктивных прав.

Женщины в России (и, насколько я могу судить, на постсоветском пространстве) зажаты в тисках между двумя репрессивными идеологиями. Первая консервативная (в ее советском или религиозном вариантах), согласно которой женщина не должна иметь сексуального желания, должна подчиняться родителям и мужу, рожать много детей и обслуживать свою семью. Вторая либеральная, в которой женщина вроде бы имеет чуть больше свободы, но при этом обязана быть сексуально привлекательной для мужчин, обслуживать их и, опять же, неизменно ставить интересы мужа и семьи выше любых своих интересов. Третья позиция феминистская почти не присутствует в публичном поле. Поэтому одна из важнейших наших задач на сегодня заниматься просвещением во всех существующих формах.

Собственно, все те конкретные проблемы, которые я назвала, требуют немедленного реагирования. По многим из них уже ведут работу правозащитные организации. В 2011 году российским феминисткам удалось крайне скудными силами существенно затормозить принятие закона, ограничивающего право на аборт в итоге он все же был принят, но в сильно смягченной версии по сравнению с тем, что предлагалось вначале. Это была пусть относительная, но победа, и тогдашняя кампания сильно помогла сплотить феминистское движение, сделала его более заметным. Этими же проблемами мы будем заниматься и дальше.

Беседовал Дмитрий Райдер

Иллюстрация – Николай Олейников, инсталляция Fight Library (prototype), 2011, Galway, Ireland


Підтримка
  • BTC: 1Dj9i1ytVYg9rcmxs41ga2TJEniLNzMqrW
  • BCH: 18HRy1V7UzNbbW13Qz9Mznz59PqEdLz1s9
  • BTG: GUwgeXrZiiKfzh2LW7GvTvFwmbofx7a4xz
  • ETH: 0xe51ff8f0d4d23022ae8e888b8d9b1213846ecac0
  • LTC: LQFDeUgkQEUGakHgjr5TLMAXvXWZFtFXDF
2011-2018 © - ЛІВА інтернет-журнал