За что мы воевали?За что мы воевали?За что мы воевали?
Антифашизм

За что мы воевали?

Гаррі Леслі Сміт
За что мы воевали?
Если бы наши нынешние политические деятели и царьки бизнеса были у власти в 1939-м году, то они бы не захотели вступить в бой с нацизмом

10.05.2013

Каждый год теплый весенний дождь изливается на иссушенную и изнывающую от жажды землю. Жизнь возрождается после долгой зимней спячки. И вся эта красота пробуждающейся природы ранит меня – словно шип розы, вонзающийся в палец. Весенние дни, когда ночи становятся короче, напоминают мне о временах моей юности. Солнечные лучи были тогда такими же яркими и теплыми, как и сейчас, но сама красота возрождающейся природы несла на себе отпечаток смерти. Была весна 1945-го и Европа задыхалась в удушающих объятиях смерти и жестокости Мировой войны.

Та война пожрала десятки миллионов человеческих жизней – эти люди погибли в боевых сражениях, при бомбежках, а мирных граждан просто убивали – причем массово. За пять лет войны было столько отступлений, поражений и ожесточенных битв – столько раз жаркое лето сменялось осенью, за которой следовали зимние морозы и снова – в который раз – весна вселяла в людей надежду и оптимизм. Часы, тикавшие в каждом доме, башенные часы на городских площадях отмеряли время – день за днем – время смертельной битвы между добром и злом. Часы отмеряли время жизни и каждого из нас – солдаты погибали или становились калеками ежедневно и каждый час – на каждом из фронтов войны. Моряки конвоев тонули в холодных водах северной Атлантики. Города превращались в груды щебня, по которым бродили оголодавшие дети-сироты.  

Смерть шагала по миру столько лет – и во многих странах на долгие годы приостановился даже сельскохозяйственный цикл сева и сбора урожая. Мир был в состоянии войны, и мы жили в этом мире войны, которая сгубила или покалечила жизнь многих британцев. Однако все эти жертвы войны мы считали оправданными и лишь потому, что верили в справедливость своего дела, потому что считали тогда, что неважно, кто ты и откуда, но война эта – наше общее дело. Мы верили в свои силы, а вклад каждого – хоть огромный, хоть малый – все равно имел значение. И эта общность и оптимизм помогали нам смотреть как бы сквозь черную пелену военного времени. Только так мы смогли продержаться и выстоять в войне против нацистской Германии и дождаться той весны 1945-го.

В те самые дни окончания войны мне было 22 года – и мне приходилось расти и взрослеть не по дням, а по часам – словно трава, пробивавшаяся той весной на затихших полях сражений. Я ехал по полям освобожденной Голландии в сторону нацистской Германии – вернее то, что от нее к тому времени осталось. И в голове у меня тогда была лишь одна мысль: какой же я счастливчик! Мне удалось пережить эту войну! Я исправно делал свое дело, никогда не уклонялся от исполнения приказа.

Я служил в королевских военно-воздушных силах и был одним из немногих выживших своих сотоварищей – смерть обошла меня стороной. Однако очень многим моим товарищам, друзьям, соседям, знакомым и даже вообще не известным мне людям не так повезло. Многим из них – моим ровесникам – было не суждено дожить до 22-х лет. Они уже никогда не обзаведутся семьями и не смогут насладиться мирной жизнью. Я сознавал, как и большинство моих сотоварищей, что погибшие пожертвовали своей жизнью ради сохранения жизни человеческой цивилизации.

Возможно, именно поэтому я и сейчас – когда мне уже 90 – каждую весну прихожу к местному мемориалу и читаю выбитые в камне имена погибших. Я вчитываюсь в скромные эпитафии, смотрю на даты их жизни и думаю: а что, если бы эти молодые люди остались живы? Какой была бы тогда их жизнь? Смогли бы они по настоящему полюбить, найти свое счастье, найти свое дело и получать за свою работу достойное вознаграждение? Смогли бы они вырастить здоровых детей? Понравилась ли бы им нынешняя демократия, за которую они столь самоотверженно воевали? Прошло уже почти 70 лет с тех пор, как смолкли орудия и закончилась Вторая мировая война, а я так до сих пор и не уверен – я не знаю стоила ли их жизнь нынешнего общества.

Лично мне кажется, что этот «дивный новый мир» устроен совершенно неправильно – он вовсе не соответствует тому миру, который женщины и мужчины в ходе Второй Мировой войны буквально выбивали «кровью, потом и слезами». Нашим нынешним политическим деятелям, телекомментаторам, как впрочем и нашему военно-промышленному комплексу удобно и выгодно профанировать сражения прошлого. Они могут произносить торжественные речи по поводу «Дня Д», операций «Суорд», «Джуно», «Голд» и «Омаха» (кодовые названия операций высадки союзников в Нормандии – прим. пер.) – так, словно бы слова эти непременно предполагают их приверженность идеям свободы. Только ведь как раз сейчас наша индивидуальная и коллективная свобода находится под угрозой, причем опасность эта никогда не была столь серьезной со времен победы над нацизмом.

Мы позабыли о том, что именно произошло, когда выжившие во Второй Мировой войне вернулись домой – а они возвращались, словно прилив, поднимающий на гребне волны все пришвартованные на берегу лодки. Моему поколению пришлось пережить боль, пришлось воочию видеть геноцид, этнические чистки, перенести невообразимые тяготы – именно это и заставило вернувшихся солдат и гражданское население столь настойчиво и упорно требовать причитающихся им благ мирной жизни.

Мы точно знали, что мы это заслужили и знали, что будущее не должно уже быть таким, как прошлое, когда многим приходилось рыться в мусорных баках. Наша «дивная зеленая страна» после войны должна была стать страной для всех – без исключения, потому что именно за такую страну мы проливали кровь и умирали. Мы требовали по-настоящему демократического общества – где каждому должно воздаваться по заслугам и никто отныне не должен был пребывать в нищете. Никто, считали мы, не должен быть выброшен на обочину жизни из-за болезни или недостатка образования. После войны мы совершили радикальные преобразования западного мира – именно тогда в нашем обществе распространились убеждения, что все человеческие существа заслуживают достойного к себе отношения, должны обладать свободой передвижения, иметь право на справедливость, а все наиболее уязвимые слои населения должны получать социальную помощь.

Мы отлично знали какова цена, которую придется платить, если общество несправедливо – это означает в итоге конец всякой демократии, а большинство людей вынуждены будут пожизненно прозябать в нищете. Мы знали, какова цена за отсутствие всеобщей системы здравоохранения – это, по сути, означает возврат к прежней модели общества, когда небольшая кучка людей господствует над большинством. И сегодня, когда богатства нашего мира многократно приумножились, наши политические деятели, представители финансовых институтов и собственники промышленных гигантов нам вдруг говорят, что теперь мы не можем себе позволить право на достойную жизнь, за которое люди погибали в ходе той войны. Сегодня наши правители говорят нам, что мы, дескать, не можем уже позволить себе такую «роскошь», как всеобщее здравоохранение, обеспеченная государством пенсия, справедливая зарплата, защита профсоюза и прочие аспекты нашей системы социального обеспечения.

Мне сейчас уже 90 лет и я слишком стар, чтобы снова идти в бой. Я теперь не могу даже стоять на демонстрациях протеста и держать плакат, осуждающий безумие нынешней политики. Всё, что мне осталось – это быть живым свидетельством своего времени и той героической борьбы, которую когда-то давным-давно мы вели против Гитлера и всех тех, кто пытался уничтожить сами базовые принципы цивилизации, в которой каждый человек заслуживает терпимого к себе отношения и достойного уровня жизни. Основные проблемы нашего общества – это не недостаток средств и не долги, а то, что наши правители подотчетны не народу, а кучке банкиров из Сити и менеджеров хедж-фондов. Все они служат лишь своим бухгалтерским ведомостям, но никак не народу.

Я не знаю, сможем ли мы найти выход из той тьмы, которая сейчас вновь сгущается вокруг нас. Может быть, человечество просто вернется обратно в пещеры, откуда когда-то вышли наши предки – такой сценарий вполне возможен – потому что мы подчинены и запуганы лидерами политических партий, которые обслуживают лишь свои собственные интересы и бизнес-магнатами, источники состояния которых крайне подозрительны. Однако я все же надеюсь, что этого не произойдет, что мы не допустим этого, хотя бы ради будущих поколений.

Хотя есть и кое-что, в чем я уверен: если бы наши нынешние политические деятели и царьки бизнеса были у власти в 1939-м году, то они бы не захотели вступить в бой с нацизмом. Не было бы ни Дюнкерка, ни Битвы за Британию, и не настал бы, в конце концов, наш Звездный Час. Наши нынешние лидеры предпочли бы скорее смотреть, как над Европой постепенно меркнет свет, потому что подобное поведение было бы для них наиболее дешевым и благоразумным вариантом реакции на гитлеровскую тиранию.

Гарри Лесли Смит

NewLeftProject

Перевод Дмитрия Колесника

Читайте по теме:   

Кен Лоуч. Воссоздать дух 1945-го

Жан-Поль Сартр. Письмо об «Ивановом детстве»

Яна Завацкая. Кто привел к власти нацистов?

Дитрих Айхгольц. Цели Германии в войне против СССР

Андрей Манчук. «Война преследует меня до конца...»

Поезії про велику війну


Підтримка
  • BTC: 1Dj9i1ytVYg9rcmxs41ga2TJEniLNzMqrW
  • BCH: 18HRy1V7UzNbbW13Qz9Mznz59PqEdLz1s9
  • BTG: GUwgeXrZiiKfzh2LW7GvTvFwmbofx7a4xz
  • ETH: 0xe51ff8f0d4d23022ae8e888b8d9b1213846ecac0
  • LTC: LQFDeUgkQEUGakHgjr5TLMAXvXWZFtFXDF
2011-2018 © - ЛІВА інтернет-журнал