«Кто боится соцреализма?» «Кто боится соцреализма?» «Кто боится соцреализма?»
Пряма мова

«Кто боится соцреализма?»

Зоя Черкасская-Ннади
«Кто боится соцреализма?»
Я думаю, что слухи о смерти реалистического искусства были преждевременны

10.12.2017
  • Зоя Черкасская-Ннади современная художница, которая еще в юности переехала в Израиль из Киева – раскрывает в своих рисунках жизнь всего постсоветского поколения, по-своему являясь его летописцем. Созданные ей картины, которые рассказывают о реалиях девяностых годов, одинаково понятны всем, кто живет на огромном пространстве от Владивостока до Иерусалима – тем более, что многие картины Зои без купюр рассказывают о том, как выживали на новой родине бывшие советские люди, приехавшие в Израиль во время «русской» Алии.

    В интервью LIVA художница вспоминает о киевском детстве, рассказывает о своем лекционном проекте «Кто боится соцреализма?» и участии в недавно организованном Союзе советских художников. А также анонсирует новую выставку своих работ, где правдиво отображена жизнь постсоветских репатриантов.

    Фото Илоны Гольдштейн

    – Зоя, не могли бы вы рассказать о вашем киевском детстве? Как формировалось ваше творчество, и что влияло на него больше всего? Мое детство прошло на киевском Подоле, и многие мои школьные друзья как раз выезжали в это время в Израиль. Я узнаю в ваших работах то, что происходило тогда со мной и другими представителями первого советско-постсоветского поколения. Это очень типичные, очень знакомые многим образы и ситуации.

    – У меня было прекрасное детство: я была единственной дочкой в довольно обеспеченной еврейской семье. Мы жили в трехкомнатной кооперативной квартире на Оболони. Рисовала я практически с рождения, помню, когда мне было четыре года, меня, в виде исключения, приняли в художественную студию в Доме Пионеров. Чтобы я доставала до стола, на стул мне подкладывали стопку альбомов.

    В десять лет я поступила в Государственную художественную среднюю школу имени Тараса Шевченко. Это повлияло на всю мою жизнь. С моим преподавателем – Аркадием Семеновичем Мильковицким – я до сих пор поддерживаю связь. Впрочем, как и со многими моими бывшими одноклассниками. Это была уникальная школа, обучение там было очень серьезное. Те знания, которые я там получила, во многом определили то, каким художником я являюсь сегодня. В Израиле, конечно, ничего подобного нет, не было, и быть не может. 

    «Путч». 2012 г.

    – Вы визуализируете в своих рисунках социально-бытовую историю последних лет существования СССР. Почему эта тема является сейчас важной?

    – У меня эта тема связана с тем, что два года назад я ожидала рождения своей дочки – и, в связи с этим, много вспоминала свое собственное детство. Последние два месяца беременности мне было тяжело работать в мастерской, и я дома рисовала небольшие рисунки-воспоминания. Я и сейчас продолжаю эту тему, рисунков уже собралось больше сотни. 

    – Расскажите о ваших лекциях под названием «Кто боится соцреализма?». Какие вопросы вам задают слушатели, и перестают ли они бояться?

    – Я придумала эту лекцию, потому что на Западе – и на Востоке, в смысле, в Израиле тоже – никто ничего не знает о советском искусстве. Даже люди из профессиональной среды думают, что после Малевича в течение 70 лет рисовали исключительно портреты Сталина, а потом сразу наступила постмодернистская рефлексия на тоталитарное искусство – в виде Кабакова, Комара и Меламида. Но ведь это не так – и советское искусство, это не только портреты Сталина.

    В общем, у этих лекций была просветительская цель. Израильская публика реагирует на них с интересом. Вообще, израильтяне не очень боятся соцреализма – они просто почти ничего о нем не знают. 

    – Каким видится в наши дни будущее давно похороненного многими реалистического искусства?

    – Я думаю, что слухи о смерти реалистического искусства были преждевременны. Мне кажется, сейчас наоборот многих достало внутриинституциональное искусство, которое вечно рефлексирует на само себя – и как раз что-нибудь жизненное выглядит свежо и интересно. 

    Поскольку я сама живописец, то из искусства меня интересует, прежде всего, живопись. Как раз в России и в Украине в этом плане есть на что посмотреть: в то время, как на Западе живопись переживала клиническую смерть, в СССР она продолжала существовать. 

    – За последние три года в Киеве и в Украине, в рамках государственной кампании декоммунизации, уничтожены тысячи памятников монументального и художественного искусства. Заметили ли происходящее за пределами Украины – например, в Израиле?

    – Из моих знакомых художников декоммунизацию обсуждают только в России и в Украине. В Израиле и в Европе никому до этого дела нет, об этом никто и слыхом не слыхивал. 

    – Вместе с группой «Новый Барбизон» вы приняли участие в организации международного движения Союз советских художников. Чем интересна для вас эта инициатива?

    – Советское искусство, – в частности, соцреализм – стало для меня в последнее время очень актуальным. Кстати, не все участницы «Нового Барбизона» разделяют этот мой интерес, некоторые даже называют меня «совкодрочером».

    Настоящего соратника в этой теме я нашла в лице питерского художника Васи Хорста. Нам интересно использовать различные ходы советского искусства – но, при этом, не стилизовать под соцреализм, а рисовать по-своему, современно. Это часто вызывает негативную реакцию у бывших антисоветчиков, но молодежь воспринимает наши проекты менее предвзято

    – Что представляет собой нынешнее израильское художественное сообщество? Легко или сложно было в него пробиться?

    – Лично мне пробиться в израильскую художественную среду было, как нехуй делать, потому что я приехала в страну в 14 лет и сразу попала в правильную художественную школу – а там уже все пошло как по маслу. Но вообще в девяностые к «русским» здесь относились с презрением: советская школа считалась старомодной, отсталой, чисто «технической». Многих художников эмиграция сгубила. Сами израильские художники смотрели картинки в журналах «Артфорум» и «Флэш Арт», и старались делать, как там. 

    В Израиле есть талантливые и интересные художники, но мейнстрим тут страшно убогий. 

    – Есть ли у вас совместные проекты с палестинскими художниками?

    – Палестинских художников мы тут в глаза не видели и не знаем, кто они такие. Еще лет пятнадцать назад были какие-то совместные проекты, но теперь они стали невозможными. Единственная возможность для нас познакомиться с палестинскими художниками – это встретиться с ними где-нибудь за пределами Израиля. 

    – Почему «Алия 90-х» символически изображена у вас в образе проститутки?


    – Русскую Алию я изобразила в виде проститутки, потому что это расхожий стереотип, что все русские – проститутки. 

    – Расскажите о своей новой выставке «Алия-91». Как ведут себя репатрианты из бывшего СССР, когда им предлагают заглянуть в зеркало?

    – Выставка об Алии 90-х – она будет называться «Правда» – откроется 9-го января 2018 года в Музее Израиля в Иерусалиме. Пока что картины из этого проекта можно было увидеть только на фейсбуке. Реакции на этот проект разные. Психопатриоты, конечно, в ярости – но те, кто остается нормальными, не боятся узнать в моих картинах себя и свое окружение, используют их как повод порефлексировать о нашем общем прошлом. 

    – Спустя четверть века после Алии появились работы, которые рассказывают о ее внутреннем кризисе, поднимают тему конфликта с палестинцами, неравенства, сегрегации, нарушения прав человека. Как вы думаете, сколько через сколько лет могут появиться первые антивоенные рисунки украинских художников?

    – Я думаю, любое травматическое коллективное событие требует времени – прежде, чем возможно становится рефлексировать на тему. Мне кажется, должны пройти лет двадцать, а то и больше. 

    Спрашивали Андрей Манчук, Артем Кирпиченок

    Читайте по теме: 

    Сергей Летов«Я стараюсь сохранить возможность диалога»

    Авдей Тер-Оганьян«Запретов в искусстве больше, чем в советское время»

    Владимир Мироненко«Когда страшно – это всегда весело»

    Анатолий Ульянов«Мода на левое искусство – следствие кризиса»

    Илья Кормильцев«Будут страшные потрясения. Невиданные мятежи»

    Андрей МанчукCome as you are

    Илья ВласюкИнтервью с Псоем Короленко

    Алексей БлюминовИнтервью с Черным Лукичем

    Билли Брэгг. Почему музыка вновь должна политизироваться

    Моника Марк. Профсоюз рэперов

    Андрей МанчукИнтервью с Кириллом Медведевым


    Підтримка
    • BTC: 1Dj9i1ytVYg9rcmxs41ga2TJEniLNzMqrW
    • BCH: 18HRy1V7UzNbbW13Qz9Mznz59PqEdLz1s9
    • BTG: GUwgeXrZiiKfzh2LW7GvTvFwmbofx7a4xz
    • ETH: 0xe51ff8f0d4d23022ae8e888b8d9b1213846ecac0
    • LTC: LQFDeUgkQEUGakHgjr5TLMAXvXWZFtFXDF
    2011-2018 © - ЛІВА інтернет-журнал