Кризис в замедленной съемкеКризис в замедленной съемке
Кризис в замедленной съемке

Кризис в замедленной съемке


Олексій Сахнін
2019 год станет годом, когда французский опыт «желтых жилетов» станет распространяться по планете, обогащаясь новыми национальными формами, расширяя свою повестку и вырабатывая собственную программу перемен.

27.12.2018

Мировой кризис неолиберализма развивается в почти полном соответствии с алармистскими предсказаниями радикальных критиков капитализма, которые годами пророчили – казавшийся незыблемым порядок однажды рухнет. Единственное, но важное несоответствие наших прогнозов происходящему – это скорость и темп. «Катастрофа» должна происходить почти мгновенно, не оставляя ни секунды на размышления. Однако коллапс неолиберального капитализма, словно в замедленной съемке, уже растянулся на десятилетие. Ужасный конец наступил в формате ужаса без конца, как это первыми поняли в Украине.

Главная причина этого неестественно затянутого финала эпохи – в фактическом отсутствии реальных альтернатив. Нет ни общественного проекта (если не считать таковым кровавую утопию запрещенного в России ИГИЛ), ни мощного антисистемного движения, которое опиралось бы на мощную социальную базу, ни «контрэлиты» – нет никого, кто мог бы поднять с пола скипетр и державу, уже выпавшие из рук неолиберальных вождей. И только поэтому кризис обостряется, а перемены не происходят.

Но так не может продолжаться вечно.

Мерзость запустения

В Евангелии от Матфея рассказывается о признаках последних времен. Иисус говорит ученикам, что войны, когда «восстанет народ на народ и царство на царство», а также голод, болезни и землетрясения – это лишь «начало болезней». Приближение же настоящего второго пришествия можно узнать, увидев вокруг себя «мерзость запустения». Тогда пора обратиться в бегство («Молитесь, чтобы не случилось ваше бегство зимою или в субботу!»).

В наступающем 2019 году мерзости запустения может сильно прибавиться. Фундаментальные причины кризиса, начавшегося в 2008 году, никуда не делись. Масштабы накопленного за 40 лет неравенства таковы, что все общественное богатство сконцентрировано на одном социальном полюсе. В итоге быстро беднеющее большинство не может быть полноценным кейнсианским потребителем, разгоняя машину капиталистической экономики, а невероятно богатое меньшинство, сконцентрировавшее в своих руках все ресурсы, не имеет возможности ими производительно распорядиться: любые инвестиции обречены в силу отсутствия спроса. Все действия, пред принимавшиеся национальными правительствами и международными финансовыми организациями на протяжении десятилетия были паллиативами, не решающими реально стоящих проблем, а лишь откладывающими их на потом.

Похоже, что отвоеванная таким образом отсрочка близка к своему завершению, и глобальный капитализм может сорваться в крутое пике нового экономического кризиса. Рождественская лихорадка на американском фондовом рынке (а минувшая неделя оказалась худшей аж с 1931 года), кажется, подтверждает этот прогноз. Но, как говорил Иисус, «О дне же том и часе никто не знает, ни Ангелы небесные, но только Отец мой один».

Как бы ни рухнули биржевые котировки, это будет определять лишь темпы коллапса экономики глобального неолиберализма, которая уже в любом случае мертва. Начавшиеся торговые войны будут в новом году в любом случае придавать динамизма развитию кризиса, ставя в повестку дня большие войны, которые сопровождали все подобные кризисы капиталистической мир-системы в прошлом.

Третье сословие

Единственный процесс, который может уравновесить или даже нивелировать (а, с другой стороны, может и ускорить) милитаризацию международной жизни в 2019 это процесс политического кризиса неолиберальных систем.

Этот процесс начался не вчера, и уже прошел несколько стадий. На рубеже нового столетия протест против противоречий неолиберальной глобализации аккумулировался в аморфном движении «антиглобалистов», которые ставили перед собой утопические цели и оказались неспособны создать собственный политический инструментарий. Это позволило конфликтующим фракциям истеблишмента инструментализировать этот протест и использовать его в фракционной верхушечной борьбе. С началом мирового экономического кризиса, в развитых странах начались масштабные протестные движения вроде Occupy WaLL Street в США или российской Болотной. Ключевым вопросом этих движений была политическая монополия правящих олигархий, которая обрекала городской средний класс на обнищание и лишало общество альтернативных сценариев развития. Однако изоляция этих движений в социальном гетто среднего класса столиц позволила властям сравнительно легко справиться с ним. Третьей стадией нараставшего политического кризиса стало появление так называемых «популистских» коалиций (как левых, так и правых) и их электоральные успехи, которые подрывали закостеневшую партийно-политическую систему развитых стран, создавая угрозу неолиберальному консенсусу истеблишмента. Наконец, восстание «желтых жилетов» во Франции, похоже, отмечает четвертую, наиболее острую, фазу кризиса политической машины неолиберальных государств.

Мировой кризис неолиберализма развивается в почти полном соответствии с алармистскими предсказаниями радикальных критиков капитализма, которые годами пророчили – казавшийся незыблемым порядок однажды рухнет. Единственное, но важное несоответствие наших прогнозов происходящему – это скорость и темп. «Катастрофа» должна происходить почти мгновенно, не оставляя ни секунды на размышления. Однако коллапс неолиберального капитализма, словно в замедленной съемке, уже растянулся на десятилетие. Ужасный конец наступил в формате ужаса без конца.
 
Главная причина этого неестественно затянутого финала эпохи – в фактическом отсутствии реальных альтернатив. Нет ни общественного проекта (если не считать таковым кровавую утопию запрещенного в России ИГИЛ), ни мощного антисистемного движения, которое опиралось бы на мощную социальную базу, ни «контрэлиты» – нет никого, кто мог бы поднять с пола скипетр и державу, уже выпавшие из рук неолиберальных вождей. И только поэтому кризис обостряется, а перемены не происходят.
Но так не может продолжаться вечно.
 
Что делать левым?
 
Большая трагедия в том, что левое движение после 1968 года, а особенно после исторического поражения конца 1980-х сосредоточилось на культурной повестке, смирившись со своим бессилием в социально-экономической области. Политика идентичностей и «прогрессивные» культурные требования (феминизм, лгбт, мультикультурализм и т.д.) оказались легко совместимы с крайне либеральной социально-экономической политикой, которая вела к стремительному росту неравенства. В итоге, левые из политических представителей угнетенных, превратились в специфическую фракцию правящего класса, отвечающую за идеологию (в ее лево-либеральной версии). В результате в момент острого социального кризиса левые часто оказываются не на стороне социальных низов, требующих перемен, а на стороне правящего истеблишмента.
 
Аналогичную роль играет и «догматизм» - идейное наследие и традиция, которая делает оторвавшихся от масс левых заложниками собственных культурных паролей. Это касается и российских левых, для которых аналогичную роль играют «большевистские» мантры или подчеркнутый пролетаризм.
 
Левые должны осознать свое место не в идеологическом театре, а в реальной социальной борьбе. Их задача – не столько борьба с предрассудками, сколько политическая организация растущего протеста, вне зависимости от того в каком пространстве он развивается. Если острая фаза кризиса еще не наступила, то сколько-нибудь массовая политика проходит через избирательные кампании. Тогда – место левых у избирательных урн. Но ни эти урны, ни вырастающие из них парламентские мандаты не самоцель.
 
Это движение вышло за пределы больших городов, превратившись в субъект воссоздания гражданской нации. Оно отказалось признавать выстроенную и контролируемую правящим классом политическую систему с ее партиями, институтами, медийными инструментами и т.д.

Вместе с тем, восстание «жилетов» бросает вызов канонизированной левыми схеме социальной революции, основанной на русской революции 1917 г. «Жилеты» гораздо больше напоминают о великой революции 1789-1793 гг., когда пружиной перемен был не дистиллированный пролетариат, а широкая социальная коалиция – «третье сословие». Неолиберальная эпоха, раздавившая коллективную идентичность рабочего класса, и вместе с тем ударившая по интересам средних слоев, как будто специально подготовила условия для повторения этого опыта.

Также, как и в конце 18 столетия, «жилеты» выдвинули повестку «прогрессивного национализма», когда социальные и демократические требования увязываются с необходимостью восстановления национального государства, как демократического пространства народного суверенитета.

Наконец, французское восстание отказывается размещаться в существующем политическом пространстве, выдвигая (пусть пока относительно абстрактную) программу радикальной политической демократизации: требование «шестой республики» во Франции, идея проведения постоянных референдумов по ключевым вопросам, полное отрицание президентского абсолютизма и консервативных форм французской государственности, отказ от партийных форм представительства. Текущий кризис важен и еще в одном аспекте: он развивается в нарушение электоральных циклов, которые десятилетиями синхронизировали общественную жизнь  с избирательными кампаниями.

2019 года станет годом, когда французский опыт «желтых жилетов» станет распространяться по планете, обогащаясь новыми национальными формами, расширяя свою повестку и вырабатывая собственную программу перемен.

Ключевой момент, который может изменить все правила игры и само течение исторического времени, превратив едва заметный исторический дрейф в грозный поток перемен – это создание новыми социальными силами собственного политического инструментария. Как Великая французская революция 18 столетия стала необратимой в тот момент, когда депутаты Третьего сословия ушли в Зал для игры в мяч, так и сегодня «желтым жилетам» во Франции и по всему миру нужен свой «Зал», и свой «Конвент», принимающий решения. И все это может появиться (а может и не появиться) в 2019 году.

Политическая и социальная динамика 2019 года будет определяться соотношением двух процессов: правящие элиты будут пытаться разрешить нарастающие противоречия через войну, а социальный гнев угнетенных будет искать себе выхода в создании нового уровня политического. Вопрос в том, с какой стороны мы увидим вспышку, яркую, словно «молния, которая исходит от Востока и видна бывает даже до Запада»: со стороны правящего класса, который может ввергнуть нас всех в новую бойню, или со стороны нового «третьего сословия», которое может открыть новую эпоху в человеческой истории.

Большая трагедия в том, что левое движение после 1968 года, а особенно после исторического поражения конца 1980-х сосредоточилось на культурной повестке, смирившись со своим бессилием в социально-экономической области. Политика идентичностей и «прогрессивные» культурные требования (феминизм, лгбт, мультикультурализм и т.д.) оказались легко совместимы с крайне либеральной социально-экономической политикой, которая вела к стремительному росту неравенства. В итоге, левые из политических представителей угнетенных, превратились в специфическую фракцию правящего класса, отвечающую за идеологию (в ее лево-либеральной версии). В результате в момент острого социального кризиса левые часто оказываются не на стороне социальных низов, требующих перемен, а на стороне правящего истеблишмента.

Аналогичную роль играет и «догматизм» - идейное наследие и традиция, которая делает оторвавшихся от масс левых заложниками собственных культурных паролей. Это касается и российских левых, для которых аналогичную роль играют «большевистские» мантры или подчеркнутый пролетаризм.

Левые должны осознать свое место не в идеологическом театре, а в реальной социальной борьбе. Их задача – не столько борьба с предрассудками, сколько политическая организация растущего протеста, вне зависимости от того в каком пространстве он развивается. Если острая фаза кризиса еще не наступила, то сколько-нибудь массовая политика проходит через избирательные кампании. Тогда – место левых у избирательных урн. Но ни эти урны, ни вырастающие из них парламентские мандаты не самоцель. В 2019 году левым нужно вновь научиться быть со своим народом, быть его частью. И, да, наиболее сознательной, передовой и мобилизованной частью народа, вновь выходящего на историческую сцену.

Алексей Сахнин

Читайте по теме:

Андрей Манчук. Украина: страна в ловушке истории

Вячеслав Азаров. Анархисты обжаловали военное положение

Артем Кирпиченок. Две войны. Украина и Израиль

Кристиан ПарентиИдеология и электричество

New Socialist AlternativeИндия: бастуют сто миллионов

Илья ДеревянкоКогда сюда придет демократия

Артем КирпиченокЗнаменитая война и ее последствия


Підтримка
  • BTC: bc1qu5fqdlu8zdxwwm3vpg35wqgw28wlqpl2ltcvnh
  • BCH: qp87gcztla4lpzq6p2nlxhu56wwgjsyl3y7euzzjvf
  • BTG: btg1qgeq82g7efnmawckajx7xr5wgdmnagn3j4gjv7x
  • ETH: 0xe51FF8F0D4d23022AE8e888b8d9B1213846ecaC0
  • LTC: ltc1q3vrqe8tyzcckgc2hwuq43f29488vngvrejq4dq
2011-2018 © - ЛІВА інтернет-журнал