Триумф, как поражениеТриумф, как поражениеТриумф, как поражение
Світ

Триумф, как поражение

Славой Жижек
Триумф, как поражение
«Политический триумф Манделы был лишь маской, скрывающей горькое поражение. Сама его всемирная слава уже является признаком того, что в действительности-то он отнюдь не потревожил глобальный порядок власти»

10.12.2013

На протяжении последних двадцати лет Нельсона Манделу всячески превозносили, подавая его в качестве некой модели для подражания: он освободил страну от колониального ига и, при этом не поддался соблазну установить диктатуру и встать на антикапиталистические позиции. Короче говоря, Мандела – это не Роберт Мугабе, а ЮАР остается страной с многопартийной демократией, свободой для прессы, активно развивающейся интегрированной в глобальный рынок экономикой и страной, надежно защищенной от всяких опрометчивых социалистических экспериментов. И сейчас – после его смерти – его стремятся, похоже, увековечить в образе некоего мудрого праведника: есть голливудские фильмы о Манделе – в одном из них его играл Морган Фриман (в другом фильме сыгравший самого бога). Рок-звезды, религиозные лидеры, спортсмены и политики от Билла Клинтона до Фиделя Кастро – все едины в своем стремлении причислить Манделу к лику святых.

Однако не забыли ли мы о чем-нибудь? Прославляя Манделу, мы ведь забываем о двух ключевых фактах. Положение бедняков (большинства населения ЮАР) – осталось в основном таким же нищенским, как и при апартеиде, а усиление политических и гражданских прав уравновешивается ростом насилия, преступности и социальной незащищенности.

Основное различие – к старому правящему классу, прежде состоявшему лишь из белых, присоединилась теперь элита из числа черных. Во-вторых, жители ЮАР помнят прежние обещания Африканского Национального Конгресса – АНК обещал не только окончание апартеида, но и большую степень социальной справедливости и даже в некоторой степени – социализм. Радикальное прошлое АНК постепенно стараются стереть из памяти. И не удивительно, что среди черной бедноты ЮАР все более нарастает гнев. Сама же Южная Африка в этом отношении как бы повторяет историю современных левых. Некий лидер или партия избирается на волне всеобщего энтузиазма и обещаний «нового мира», однако рано или поздно сталкивается с серьезной дилеммой: посметь затронуть сам капиталистический механизм или же, все-таки, «сыграть в эту игру»? И если он затрагивает капиталистический механизм, то его немедленно «наказывают» - начинается экономический хаос, рыночные колебания и прочие неприятности. Поэтому в данном случае слишком уж просто было бы критиковать Манделу за отказ следовать социалистическому пути развития после падения апартеида – а был ли у него на выбор? Было ли движение к социализму реальным вариантом выбора?

Хотя Айн Рэнд и легко можно поднять на смех, но в ее книге «Атлант расправляет плечи» была и некая крупица истины: «Пока вы не поймете, что деньги – корень добра, вы будете разрушать себя. Когда деньги перестают быть инструментом отношений между людьми, таким инструментом становятся сами люди – в руках других людей. Кровь, кнут, оружие – или доллар. Делайте выбор! Другого не дано»! Разве Маркс говорил не нечто похожее, когда выводил свою хорошо известную формулу о том, как в товарном мире «отношения между людьми принимают видимость отношений между товарами»?

В рыночной экономике отношения между людьми могут проявляться в форме взаимно признаваемых отношений свободы и равенства – господство проявляется не напрямую и как таковое остается невидимым. Основная проблема здесь заключается в фундаментальной предпосылке Айн Рэнд, то есть в том, что единственный выбор – это, якобы, выбор между прямыми и косвенными отношениями господства и эксплуатации, а любая альтернатива им отвергается, как утопическая. Тем не менее, следует помнить при этом об одной истине у Айн Рэнд, которая в ином контексте звучала бы как нелепое идеологическое заявление: основной урок, который преподал нам государственный социализм – это то, что прямая отмена частной собственности и системы регулируемого рынком обмена, обязательно реанимирует прямые отношения господства и подчинения. Если мы просто отменяем рынок (в том числе и рыночную эксплуатацию), не заменяя его должной формой коммунистической организации производства и обмена, то господство вернется с удвоенной силой и вместе с прямой эксплуатацией.

Когда начинаются восстания против какого-либо деспотичного полу-демократического режима (как например, на Ближнем Востоке в 2011-м), толпы, как правило, легко можно мобилизовать лозунгами, которые нельзя охарактеризовать иначе, как просто фразы, бросаемые в угоду толпе: «За демократию», «Против коррупции». Однако затем перед нами встает более сложный выбор: когда наше восстание добивается своей непосредственной цели, мы начинаем сознавать, что то, что нас на самом деле беспокоило (наша несвобода, унижение, социальное разложение, отсутствие перспектив достойной жизни) – вновь возвращается в ином обличье. Господствующая идеология мобилизует весь свой арсенал, чтобы помешать нам прийти к такому радикальному выводу. Нам начинают рассказывать о том, что демократические права предполагают и ответственность; что за всё приходиться платить; что мы еще недостаточно повзрослели, если слишком многого ожидаем от демократии. Таким образом, нас же винят в наших неудачах: в свободном обществе, как нам говорят, мы все – капиталисты, инвестирующие в собственную жизнь. Мы, дескать, сами решаем: во что нам вкладывать, если мы желаем преуспеть: в свое образование или в развлечения.  

Что же касается непосредственно политического уровня, то в области международной политики США разработали детальную стратегию, позволяющую осуществлять контроль над тем, что может причинить вред. И суть ее сводится к перенаправлению народного восстания – в приемлемые парламентско-капиталистические рамки. Данная стратегия была с успехом реализована в ЮАР после падения режима апартеида; на Филиппинах после падения Маркоса; в Индонезии после падения Сухарто, да и фактически повсюду. И именно здесь радикальная политика освобождения сталкивается с серьезной проблемой: как продвигаться дальше – уже после первой стадии, – когда схлынула волна энтузиазма? Как сделать следующий шаг и не поддаться «тоталитарным» соблазнам? Короче говоря, как продвинуться дальше, чем Мандела, но не стать Мугабе?

И если мы хотим сохранить верность наследию Манделы, то мы должны забыть обо всех этих крокодиловых слезах разных знаменитостей и сконцентрироваться на невыполненных обещаниях и надеждах, связанных с этим лидером. Можно также с уверенностью предположить, что при всем своем моральном и политическом величии, к концу жизни это просто старый больной человек, который прекрасно сознавал, что сам по себе его политический триумф – его возвышение до уровня всемирного героя – было лишь маской, скрывающей горькое поражение. Сама его всемирная слава уже является признаком того, что в действительности-то он отнюдь не потревожил глобальный порядок власти.

Славой Жижек

Guardian

Перевод Дмитрия Колесника

Читайте по теме: 

Джон Пилджер. Наследие Манделы

Андрей МанчукОстров Манделы

Славой Жижек. Кто такой Джон Галт?

Владислав Кручинский«Не хочу быть «белым», «черным» или «цветным»

Евгений ЖутовскийЮАР: «Чудовище рынка вырвалось на свободу»

Андрей Манчук. Апартхейд

Бафур АнкомаПроблемы Намибии

Кирилл ВасильевПочему Навальный - не Мандела

RositsaАнтон Любовски. Белый герой Намибии

Александр ПановШарпевиль-2?

Андрэ Влчек«Худший город на свете» 


Підтримка
  • BTC: bc1qu5fqdlu8zdxwwm3vpg35wqgw28wlqpl2ltcvnh
  • BCH: qp87gcztla4lpzq6p2nlxhu56wwgjsyl3y7euzzjvf
  • BTG: btg1qgeq82g7efnmawckajx7xr5wgdmnagn3j4gjv7x
  • ETH: 0xe51FF8F0D4d23022AE8e888b8d9B1213846ecaC0
  • LTC: ltc1q3vrqe8tyzcckgc2hwuq43f29488vngvrejq4dq
2011-2018 © - ЛІВА інтернет-журнал