Почему курды отказались от своего государства?

Почему курды отказались от своего государства?

Максим Лебський
Почему курды отказались от своего государства?
Сумеют ли турки, арабы и курды выйти на новую ступень в своем политическом и культурном развитии? Однозначно ответить на этот вопрос нельзя

Тегі матеріалу: близький схід, пам`ять, війна, імперіалізм, сша, політики, ліві, опортунізм, лебский
15 января 2016

Если национальное государство – это бог, шагающий по земле, то национализм – это (секулярная – светская) религия, поклонение этому богу на земле.

Абдулла Оджалан

Вопрос в заголовке статьи может вызвать у некоторых читателей недоумение. Курдское национально-освободительное движение тесно связывается в общественном сознании с целью построения национальной государственности. До определенного исторического момента это соответствовало действительности. Две ведущие курдские политические партии – Демократическая партия Курдистана и Рабочая партия Курдистана, стремились к созданию независимого курдского государства, правда, представляя его по-разному: ДПК – в буржуазно-демократическом, а РПК – в социалистическом ключе.

Своеобразным Рубиконом для курдов стал период конца 90-х – начала 2000-х годов. После падения режима Саддама Хусейна активно развивается  процесс построения курдской государственности в северном Ираке и сближения руководства Иракского Курдистана (Курдский автономный район) с США и Турцией.

С конца 90-х годов РПК вступила в период внутренней реформации. Оказавшись в турецкой тюрьме, Абдулла Оджалан пришел к выводу о необходимости переосмысления всего накопленного партией революционного опыта. Он писал: «основной источник недостатков и заблуждений, возникших в идеологии и практической деятельности РПК на заре ее рождения и деятельности, связано с пониманием государства и методикой применения силы».

Ответом на вызов времени стали тюремные книги Оджалана – в первую очередь, его пятитомник «Демократическая цивилизация». На страницах этих работ курдский лидер предлагает демократическую альтернативу современному буржуазному обществу.

Возьмите в руки карту Ближнего Востока. Мы можем увидеть на ней множество разных государств, но обратите внимание на  границы Египта, Сирии, Ирака. Во многих местах это прямые линии. Это объясняется тем, что все эти государства являются осколками Османской империи. Они были созданы европейскими странами по итогам Первой мировой войны, в 1918 году, когда Ближний Восток делил под линейку европейский карандаш. В ходе этого раздела Англии достались Ирак и Палестина, Франции – Сирия и Ливан. Наряду с тем, что созданные государства не обладали полной политической независимостью, имелась еще одна серьезная проблема. Речь идет о народах, которые были разделены искусственными границами. Крупнейшими жертвами империалистического передела Ближнего Востока стали курды и арабы.

Первую масштабную попытку изменить эту европейскую карту Ближнего востока предпринял Гамаль Абдель Насер,  создавший в конце 50-х годов ОАР (Объединенную Арабскую Республику). Этот проект должен был включать как минимум два государства: Египет и Сирию. В дальнейшем обсуждался проект расширения федерации за счет объединения с Ираком. Однако, ОАР оказалась очень не прочной государственной конструкцией. Уже в 1961 году предпринятый сирийскими офицерами политический переворот подорвал сирийско-египетский союз. Как отмечал крупнейший советский специалист по ближневосточной политике Евгений Примаков: «в решающей степени сказались объективные различия между арабскими странами, и верх взял опять-таки национализм, но на это раз «страновой»… Победили сирийские националисты, посчитавшие, что насеровский Египет превращает Сирию в свой придаток, не более того».

Панарабистский проект рухнул еще и потому, что чисто механическому единству не сопутствовали глубокие политические и социально-экономические преобразования в жизни ряда арабских стран, что обусловило неравномерное развитие разных регионов «арабского мира».

Вторая глобальная попытка изменить существующий расклад сил на Ближнем Востоке была предпринята курдами. Бойцы Рабочей партии Курдистана в Турции и партии «Демократический союз» в Сирии сражаются не против конкретных политиков в тех или иных странах – они ведут борьбу против  империалистического устройства всего региона. Между тем, вторая половина XX века стала временем столкновения двух политических тенденций: арабского и курдского национализма. В 70-е годы иракским властям удалось на время подавить движение Мустафы Барзани на территории Иракского Курдистана, однако оно получило второе дыхание при его сыне Масуде, с началом войны в Персидском заливе в 1990 году.

Свержение режима Саддама Хусейна в 2003 году стало крупной победой Демократической партии Курдистана. Сторонники Барзани смогли приступить к созданию основ государственности. За короткий срок были созданы правительство и парламент курдской автономии в Ираке, вооруженные силы и университет. Час «Х» для Иракского Курдистана наступил в 2014 году, когда джихадистское движение, долгое время находившееся в подполье, громко заявило о себе созданием Исламского государства. С момента захвата джихадистами города Мосула, где проживают 2,5 миллиона человек, курды оказались на переднем  участке фронта против этой грозной силы. В августе 2014 года угроза нависла над населенным курдами-езидами городом Шангалом. В этой критической ситуации подконтрольные ДПК отряды пешмерга отступили, бросив на произвол судьбы тысячи мирных людей. Это был день позора для Масуда Барзани – если бы не своевременная помощь со стороны отрядов Рабочей партии, все езиды были бы вырезаны исламистами.

За время борьбы курдов против джихадистов в Шангале возникла военная организация езидов – Силы защиты Шангала. Она состояла из местных курдов-езидов, которые отчаялись ждать помощи от пешмерга, и взяли в руки оружие, чтобы защитить себя и свои семьи. Барзани очень болезненно отреагировал на стремление жителей Шангала создать самоуправление и свои вооруженные силы. Причина такой реакции в том, что создание СЗШ подрывает монополию клана Барзани на власть в иракской части Курдистана. Поэтому Масуд Барзани распорядился арестовать в апреле 2015 года лидера СЗШ – Хайдара Шашо

В ноябре 2015 года началась операция по освобождению Шангала. В ней принимали участие Народные силы самообороны (РПК), СЗШ и пешмерга. Ключевая роль принадлежала РПК, как наиболее боеспособному курдскому вооруженному формированию. Однако ДПК на страницах подконтрольных СМИ присвоила победу себе, что было сознательной ложью. 

По оценкам самого Масуда Барзани, пешмерга потеряла в боях с ИГ 800 человек, а 4 тысячи человек было ранено. Среди убитых – 10 бригадных генералов. Стоит напомнить, какими ресурсами обладает сейчас Курдский автономный район. Во-первых, курдская автономия получает 17% финансирования из центрального бюджета Ирака, во-вторых – деньги, получаемые от торговли сырой нефтью. Отряды пешмерга насчитывают около 70 тысяч человек. После свержения Хусейна, Масуд Барзани получил многомиллионную помощь от США. Пешмерга снабжают оружием США,  Франция, Германия, Канада, Венгрия, Чехия. И несмотря на такие  ресурсы, пешмерга продемонстрировала неспособность защитить курдов от Исламского Государства.

Масуд Барзани является  верным союзником Турции и США. Турция занимает первое место во внешнем товарообороте Курдского автономного района (7 млрд. долларов). Во время выборов в турецкий парламент летом 2015 года  Масуд Барзани оказал поддержку правящей Партии справедливости и развития.  Это выразилось в том, что Барзани пригласил вождей курдских племен из Турции и призвал их голосовать за партию Эрдогана. Ранее, в 2013 году, Барзани подписал с Анкарой договор о поставках в Турцию иракской нефти. Он также поддержал бомбежки позиций курдских повстанцев в Сирии, которые проводила летом 2015 года турецкая авиация. Масуд Барзани заявил, что «руководство Южного Курдистана всегда готово поддержать Турцию в вопросе борьбы против терроризма, от кого бы он не исходил: ИГИЛ или РПК»

Главная цель ДПК – это сохранение в курдской автономии власти клана Барзани. Жизнь и благополучие курдского народа не представляют для большой ценности для этой политической силы. Пример Курдского автономного района в Иракском Курдистане продемонстрировал, что государственность не стала панацеей для курдов. Своей политикой в отношении Рожавы и действиями в Шангале, ДПК  показала, что она давно исчерпала свой революционно-освободительный потенциал 60-х годов. Настало время других курдских политических сил – в лице РПК и ПДС.  

Какую альтернативу государству предлагает Абдулла Оджалан?

Важно понять, что населенные курдами страны (Ирак, Сирия, Турция, Иран) в течение XX века пытались реализовать стратегию создания унитарного моноэтнического государства, где основообразующим фундаментом «единой нации» выступали турки, арабы и персы. Соответственно, курды и другие народы, не принадлежащие к нации-государству, оказывались «чуждым элементом». Курды отуречивались и арабизировались. Тщательно проанализировав историю Ближнего Востока, Оджалан пришел к выводу о том, что путь построения национального государства в существующих региональных реалиях является тупиковым. Национальное государство, насколько бы оно громко не заявляло о своей демократичности, в силу своей классовой природы подавляет низовую общественную самоорганизацию.

Создание контролируемого, зависимого курдского государства, по примеру Курдского автономного района в Ираке, заставило бы курдов по-прежнему находиться в векторе империалистического устройства Ближнего Востока. Оджалан пишет: «региональные формы национального государства – это не просто продукт капиталистической гегемонии (Европы), но и острое искажение общественной истории».

Альтернативой для системы разделенных и враждующих национальных государств является единый Ближний Восток, организованный в форме демократической конфедерации ближневосточных народов. Данный союз возникнет не как принудительная мера, навязанная извне (отрицательный пример этого – создание американцами федерации в Ираке), а как добровольный акт объединения. «Конфедерация основывается на демократической политике. В противовес системе бюрократического управления национального государства с ее жесткой централизацией и отношением к волеизъявлению, конфедерация реализует принцип самоуправление общества посредством самовыражающихся политических образований».

Ни одна из сторон сирийского конфликта, кроме курдов, не имеет реальной и конструктивной  политической платформы, которая могла стать основанием для окончания гражданской войны и послевоенного устройства сирийского общества. Нужно отбросить заблуждение, согласно которому, курды заняты задачей создания автономии только лишь для себя. РПК и ПДС давно уже вышли из этих ограниченных политических рамок. Проект Абдуллы Оджалана – это единый обновленный Ближний Восток, который выйдет из стадии непрекращающейся национально-религиозной резни.

Курдский лидер пишет: «преимущественное внимание должно быть уделено демократическому единению Курдистана со всеми странами. Раздробленность, из которой столетиями проливалась кровь, как видно на европейских примерах, оборачивается добровольным объединением на федеральной основе. Выходит, что разрозненность выдвигает на повестку дня необратимость объединения в самых разнообразных формах. В силу многочисленных причин реалии Курдистана диктуют необходимость демократического единства. Демократический союз, пусть даже ограниченного характера, может принести во много раз больше пользы и предоставит гораздо больше возможностей, нежели изолированный Курдистан. В стратегической, экономической, дипломатической и культурной сферах он становится катализатором демократизации и дружбы на всем Среднем Востоке».

На пути к своей реализации идеи Оджалана наталкиваются на серьезные препятствия. И их не нужно преуменьшать. Народы Ближнего Востока столетиями жили в очень жестких иерархических политических системах. Во главе социальной пирамиды стоял монарх или диктатор, который имел верховную власть над всеми общественными институтами. Диктаторские режимы целенаправленно разжигали национально-религиозную ненависть,  выступая третейской силой в войне всех против всех. «Арабская весна» смела или значительно ослабила правящие режимы во многих странах, возложив историческую ответственность за будущее Ближнего Востока на простых людей. Диктатура приучила народ к определенной пассивности. У него отсутствует опыт и культура самоорганизации.

Сумеют ли турки, арабы и курды выйти на новую ступень в своем политическом и культурном развитии? Однозначно ответить на этот вопрос нельзя. Однако, предприняв попытку создания демократической автономии в Турции и Сирии, курды уже вписали новую славную страницу в историю мирового освободительного движения.

Максим Лебский

Читайте по теме:

Андрей Манчук. Курдистан, которого нет

Александр РыбинРожава – «народный дом»

Иммануил ВаллерстайнТаксим. Курдская дилемма

Карл ЛебтТурция: борьба за культурную гегемонию

Дэвид Харви. Рожаву нужно защищать

Андрей МанчукСтамбул. Эхо «Ники»

Андрей Манчук, Дмитрий Колесник. Интервью с группой «Bandista»

Али КадриНеолиберальная пролетаризация в арабском мире

Майк Джиглио. «Второй фронт» в Сирии

Андрей Манчук. Хасанкейф. Град обреченный

Абдулла Оджалан. Капитализм и женщина

Андрей Манчук, Дмитрий Колесник. Интервью с группой «Bandista»

Мохамед АйюбТурция рискует увязнуть в войне

Андрей Манчук. «Ближний Восток. Близко ли война?»



Почему курды отказались от своего государства?



Почему курды отказались от своего государства?
RSSРедакціяПідтримка

2011-2014 © - ЛІВА інтернет-журнал