Каким будет мир без работы?

За несколько месяцев до начала финансового кризиса Национальная Лотерея выпустила в Великобритании новую лотерейную скретч-карту. Тем, кто купил билет за 5 фунтов (то есть дороже, чем стоят обычные лотерейные билеты) предлагалось выиграть 40 000 фунтов в год. Победитель должен будет получать по 40 000 каждый год – до конца своей жизни.

Ховард Гроувз, директор лотерейной компании, следующим образом описывал саму идею организации такой лотереи: «Речь идет о том, чтобы получить шанс не сталкиваться более никогда с ежедневными раздражителями». Лотерея действительно пользовалась популярностью, несмотря на стоимость билетов, а их новая версия, появившаяся в 2009-м году, до сих пор хорошо продается.

Сама надежда, которую дает покупателю этот лотерейный билет – это, в сущности, просто кодекс жизни без работы: пожизненная обеспеченность (хватит ли мне до конца дней моих?), социальная защита (каким образом я смогу позаботиться о себе или о близких), досуг (что мне делать в свободное время?).

Говоря о «ежедневных раздражителях» организаторы лотерии наводят нас на один весьма серьезный вопрос: действительно ли работа является одним из таких «раздражителей»? Может быть, она раздражает нас больше всего?

Ставить под вопрос работу, как таковую – это все равно что оспаривать необходимость таких институций, как закон, тюрьма или система образования. То есть, фактически. это означает попытку оспаривать саму реальность. И (как и в том, что касается закона, тюрем и образования) практически всегда можно услышать, что «сейчас не подходящее время» для существенных реформ или для отмены ныне существующих структур.

Однако нам следует разобраться с некой идеологической путаницей, связанной с самим понятием «работа». Оплачиваемая работа является экономической необходимостью для всех, за исключением разве что крошечной части населения. Тем не менее, само слово «работа» связано с весьма неприятными аспектами, затрагивающими такие социальные и даже квази-религиозные понятия, как идентичность, статус, сообщество, привычки и долг. Британские консерваторы, как всегда, стараются самым грубым образом эксплуатировать все эти сложные социальные, моральные и экономические факторы.

Взять хотя бы ту же их концепцию «большого общества» (выдвинутая британскими консерваторами в 2010-м концепция административной реформы, связанная с перекладыванием ответственности за оказание социальных услуг с государства на гражданский сектор и благотворительные организации, маскируемая риторикой о «личной ответственности и участии граждан, которые, якобы, не должны чувствовать себя лишними» – прим. пер.): они ведь просто пытаются цинично эксплуатировать чувство товарищества и желание помочь ближнему, чтобы сократить роль государства в социальной и культурной жизни, переложив всю ответственность на нестабильный базис различных благотворительных и волонтерских организаций.

Аналогичным образом и нынешняя кампания, противопоставляющая «нуждающихся» – «хапугам», а «рабочих» – «бездельникам», является лишь беспринципной эксплуатацией старой идеи, утверждающей, что «работать» – значит «быть хорошим человеком». Сейчас эту идею активно продвигают различные телешоу и сериалы – например, The Fairy Jobmother (британский сериал, героиня которого, действуя «на благо общества», активно пытается подыскать людям работу, чтобы они «не сидели на пособии» – прим. пер.).

Данная концепция предполагает, как нечто само собой разумеющееся, что быть безработным – это личное моральное падение. И, если как следует постараться (например, постричься, объезжать на велосипеде больше мест в поисках работы или сменить свое отношение к чему-нибудь), то и работа упадет на тебя, словно манна небесная, раздаваемая благодетельным богом работы.

Сама попытка перевести «работу» из плоскости глобального, структурного, экономического вопроса в плоскость морали и личного выбора, может иметь катастрофические последствия – и не только для безработных или тех, кто работает без социальных гарантий, но и для тех, кто якобы «годен к работе», хотя в действительности это совсем не так.

В частности, программа сокращения пособий для инвалидов вряд ли поспособствует приему их на работу – скорее всего, она приведет к обнищанию многих из них и росту количества самоубийств. Когда сам термин «работа» используется в качестве некой «палки», которой погоняют население, совершенно ясно, что речь здесь идет не о том, что помочь людям найти работу, а лишь о том, чтобы сократить бюджетные расходы. А в качестве бонуса можно еще и получить то, что наиболее уязвимые и незащищенные слои населения станут политическими козлами отпущения – и отведут удар от истинных виновников.

Проводящиеся сейчас общественные кампании против практики неоплачиваемой работы, как условия получения социальной помощи, также как и кампании против урезания выплат инвалидам, достаточно хорошо вскрывают истинные мотивы правительственных схем.

Такого рода кампании, кроме всего прочего, привлекают общественное внимание к тому факту, что сам подход по принципу «годен к работе» и усердные попытки правительства загнать людей на работу, когда в реальности, либо нет рабочих мест, либо работа не оплачивается – по сути, носят карательный характер. Сама стоимость труда (от работы стажеров в масс-медиа до работающих за гроши в третьих странах заводских рабочих) сознательно занижается теми, кто, как это было всегда, извлекает для себя из такой экономии значительную прибыль.

По мере того, как заработная плата становится все менее привязанной к реальной стоимости жизни, возникает естественный вопрос: а не лежат ли в основе такой политики работодателей мечты о том, что однажды наступит день, когда рабочим можно будет вообще ничего не платить? Ну, а такие мелочи, как жилье, продукты питания, одежда, уход за ребенком будут оплачиваться как-то сами собой – неким таинственным образом.

Как пишет Джон Лэнчестер, учитывая нынешнее состояние британской экономики, положение на рынке труда не может не показаться весьма странным: «Совершенно непонятно, каким образом экономика, находящаяся в состоянии кризиса, активно продуцирует массу рабочих мест. В третьем квартале 2012-го, когда все экономические отчеты пестрели самыми мрачными прогнозами, вдруг возникли еще 82 000 рабочих мест. Откуда? И столько же рабочих мест появляется в среднем за квартал. С точки зрения нормальной экономики это нонсенс».

Как оказывается, все эти рабочие места предполагают либо частичную занятость, либо являются низкооплачиваемыми, либо же не предполагают социальных гарантий (в особенности в тех сферах, где преимущественно работают женщины). И, согласно планам консерваторов, так должно быть всегда. «Работа», которую сейчас подают нам в качестве некоего всеобъемлющего экзистенциального императива, все в меньшей степени предполагает оплату, которая обеспечивает хотя бы существование, не говоря уже о достойном уровне жизни.

И вот на этом-то фоне (рост инфляции, снижение социальной защищенности, географически ассиметричное распределение рабочих мест, сокращение пособий и постоянные атаки как на рабочих, так и на неработающих) разворачиваются общественные дебаты о том, что же такое «работа».

В ходе таких дебатов, происходивших недавно в движении «Оккупай», их участники пытались определить концепцию «пост-работы» и акцентировали внимание на необходимости кампаний не только за достойную оплату труда, но и на необходимости политики, нацеленной на обеспечение всех людей гарантированным безусловным доходом – эта концепция становится сейчас все более популярной. Шансы выиграть в лотерее и обеспечить себе «жизнь без работы», конечно же, ничтожны. Так что же, все-таки, значит «работать»? Сам термин «работа» становится все менее ясным и определенным. И, вероятно, сейчас – в 2013-м году – как раз самое время задаться этим вопросом: что же такое работа? Какой смысл мы вкладываем в это понятие? Что значит жить, не работая?

В 1880-м году Карл Маркс писал в «Анкете для рабочих»: «Мы надеемся найти в нашем деле поддержку со стороны всех городских и сельских рабочих, которые понимают, что одни лишь они могут с полным знанием дела описать те бедствия, которые они терпят; что одни лишь они, а не посланные провидением спасители могут энергично применить целительные средства в борьбе против социальных зол, от которых они страдают».

Иными словами, необходимо начинать с тех, кто имеет непосредственное отношение к работе, как таковой – а это практически каждый из нас – как работающий, так и безработный.

Нина Пауэр

Guardian

Перевод Дмитрия Колесника

Читайте по теме:

Дмитрий Райдер. Интервью с Ниной Пауэр

Яна Завацкая. «Безусловный основной доход»: «за» и «против»

Нина Пауэр. «Уолл-стрит. Отвоевать психологическое пространство»

Лорри Пенни. Почему мы не продадимся