Шевченко мобилизует

Вице-премьер-министр культуры, шароварный националист и борец с советскими памятниками Вячеслав Кириленко торжественно провозгласил курс на милитаризацию украинской культуры. Обращаясь к творческой интеллигенции от имени государства, он пообещал финансировать только те арт-проекты, которые будут направлены на рекламу мобилизации и служить целям военной пропаганды правительства.

Эти планы стали реализовываться уже сейчас, когда Министерство обороны Украины, несмотря на перемирие, официально объявило «второй этап четвертой волны мобилизации». 5 марта парламент проголосовал за президентский законопроект, который увеличивает численность Вооруженных сил Украины до 250 тысяч человек. А военкоматы с начала весны передают в милицию списки уклоняющихся от призыва граждан, чтобы возбудить против них уголовные дела.

Первой жертвой патриотического агитпропа стал Тарас Шевченко. 9 марта, в день рождения великого украинского поэта, министерство культуры проводит 16-часовой радиомарафон «Шевченко мобилизует». Сто военнослужащих украинской армии, пятьдесят пять бойцов Нацгвардии, пятьдесят бойцов Пограничной службы вместе с президентом Порошенко, премьером Яценюком и представителями патриотической общественности пафосно читают в прямом эфире стихи Шевченко. А в перерывах между чтениями звучат песни культовой для украинских нацистов группы «Кому вниз».

Образ украинского поэта, которого насильно «забрили» в солдаты царские власти, цинично используется для пропаганды принудительной мобилизации. На улицах Киева можно видеть агитационный плакат, изображающий Тараса Шевченко в форме солдата «АТО», который нарисовал по заказу Минкульта художник Вадим Печуркин. «Этот плакатный портрет Шевченко имеет мобилизующий, пропагандистский характер, что отвечает цели радиомарафона», – говорит об этом сам автор постера.

Невежество современных украинских художников и чиновников из Министерства культуры, которые элементарным образом не знакомы с биографией классика украинской литературы, сыграло с ними злую шутку. Принудительная мобилизация в армию, безусловно, стала самым трагическим эпизодом в судьбе Шевченко, и может служить лучшей антирекламой любым военным призывам. Ведь даже школьная программа рассказывает о том, что его отправили в армию как на каторгу, под жандармским конвоем, в качестве наказания за сатирические стихи против императорской семьи.

Бунтовщика подвергали суровой военной муштре, а собственноручно подписанный царем указ особо запрещал ему рисовать и писать стихи – чтобы уничтожить как поэта, художника и человека. Попытки создать образ «бравого солдата Шевченко», которые предпринимают сейчас «смотрители муз» из украинского Минкульта, выглядят в свете этого запрета как циничное издевательство над его памятью.

Не так давно, после поездки на место расстрела рабочих в Жанаозене, мы специально проехали через полуостров Мангышлак в Форт-Шевченко, где жил в «смердячей казарме» украинский поэт – чтобы посмотреть, в каких условиях проходила там его служба. Десять лет, которые прошли среди лунных ландшафтов казахских степей и прикаспийской пустыни, навсегда искалечили жизнь ссыльного. «Все прежние мои страдания, – писал рекрутированный в солдаты Шевченко, – в сравнении с настоящими были детские слёзы. Горько, невыносимо горько».

Талантливый поэт-шестидесятник Леонид Киселев описал его чувства в известных стихах, которые вряд ли прочитают сейчас на украинском радио:

Я знаю, что твердил Тарас Шевченко,
Когда его держали в Кос-Арале,
И муштровали под казахским солнцем,
И запрещали даже рисовать.

Я знаю, что твердил Тарас Шевченко,
Когда он видел, как сквозь строй проводят,
И слышал, как с глухим и страшным звуком
Отскакивают палки от спины.

Я знаю, что твердил Тарас Шевченко,
Когда вельмож он видел украинских,
Своих же братьев давящих и рвущих
Почище всяких турок и татар.

Я знаю, что твердил Тарас Шевченко.
И как его завет я повторяю
Одно-единственное это слово:
«Ненавиджу».

Поэт открыто ненавидел все, связанное с солдатчиной, которая была в его время одной из форм рабства, когда помещики «голили лоби» крепостным по разнарядке требующего «пушечного мяса» правительства. И не раз высказывался об этом в своем казахском дневнике, рассказывая об унижениях службы и уродливых отношениях в армейской среде:

«Трудно, тяжело, невозможно заглушить в себе всякое человеческое достоинство, стать навытяжку, слушать команды и двигаться, как бездушная машина. И это единственный, опытом дознанный способ убивать разом тысячи себе подобных. Гениальное изобретение! Делающее честь и христианству, и просвещению».

«Я не только глубоко, даже и поверхностно не изучил ни одного ружейного приема».

«В детстве, сколько я помню, меня не занимали солдаты, как это обыкновенно бывает с детьми. Когда же я начал приходить в возраст разумения вещей, во мне зародилась неодолимая антипатия к христолюбивому воинству. Антипатия усиливалась по мере столкновения моего с людьми сего христолюбивого звания. Не знаю, случай ли, или оно так есть в самой вещи, только мне не удалося, даже в гвардии, встретить порядочного человека в мундире. Если трезвый, то непременно невежда и хвастунишка. Если же хоть с малой искрою разума и света, то также хвастунишка и, вдобавок, пьяница, мот и распутник. Естественно, что антипатия моя возросла до отвращения. И нужно же было коварной судьбе моей так ядовито, злобно посмеяться надо мною, толкнув меня в самый вонючий осадок этого христолюбивого сословия. Если бы я был изверг, кровопийца, то и тогда для меня удачней нельзя было придумать, как послать меня в Отдельный Оренбургский корпус солдатом».

А рисунки «Наказание шпицрутенами» и «Наказание колодкой», которые выполнил во время армейской службы рядовой Шевченко, по сути, можно считать первыми антивоенными картинами в истории украинской культуры.

Шевченко может служить знаковым символом борьбы против принудительной мобилизации – особенно сейчас, когда украинские вельможи принудительно гонят на бойню тысячи наших соотечественников, когда людей отдают под суд за отказ идти на никем не объявленную войну, а критика мобилизации приравнивается к уголовному преступлению. Стихи Тараса должен читать нации не президент Порошенко, который продолжает делать в стране-агрессоре свой сладкий бизнес, а журналист Руслан Коцаба, беззаконно арестованный за антивоенный видеоролик.

По сути, украинские правители берут пример с русского царя Николая. Они желают насильно мобилизовать Шевченко – в качестве штатного пропагандиста-печуркина, чтобы его именем вербовать на фронт добровольцев. Но имя Шевченко должно мобилизовать украинцев на борьбу против социальной несправедливости и войны.

Андрей Манчук

Читать по теме:

Андрей Манчук. «Не верь, не бойся, не проси»

Роман Любар. Никто не хотел умирать

Андрей Манчук. Не все равны перед смертью

Володимир Чемерис. Що з нами сталося?

Юлія Малькіна. Думкозлочини та двоміркування

Андрей Манчук. Письмо Джону Керри

Илья Деревянко. Крепостное право для украинцев

Андрей Манчук. Бессарабские бунты

Юлія Малькіна. Іменем любові, здавайтеся

Андрей Манчук. Могила